«Дядя Степа» – поэт Сергей Михалков на войне

Поэтическое имя Сергея Владимировича Михалкова стало известно в нашей стране еще в 1935 году. Когда в журнале «Пионер» появилась первая часть поэмы «Дядя Степа», она сразу полюбилась не только детям, но и взрослым.

За следующие полвека ее перевели на 38 языков. На протяжении всей жизни Сергей Владимирович возвращался к своему герою. Сложилась целая поэтическая пенталогия: «Дядя Степа в Красной армии» (1940 г.), «Дядя Степа – милиционер» (1954 г.), «Дядя Степа и Егор» (1968 г.) и «Дядя Степа – ветеран» (1981 г.). Сам Михалков не сразу понял, что создал произведение, которое на всю долгую (а он прожил 96 лет) жизнь станет его визитной карточкой. Интересно, что Сергей Владимирович внешне очень походил на своего литературного героя: высокий рост (188 см), широкая поступь и детская, чуть застенчивая улыбка.

Михалков родился 13 марта 1913 года в Москве, в старинной дворянской семье. Его родители принадлежали к древним родам, история которых берет начало с XIV века. Удивительно, но происхождение никак не повредило карьере Сергея при советской власти.

Первые стихи Михалков написал в 9 лет, поэтому неудивительно, что впоследствии он поступил в Литературный институт им. Горького и начал печататься в ведущих газетах. В 1937 году Сергея Владимировича приняли в Союз писателей.

Военкорство началось для Михалкова на фронтах советско-финской войны. Осенью 1939 года он был призван в армию в качестве военного корреспондента, участвовал в походе на Западную Украину. А через два года, в первые дни Великой Отечественной, 24 июня, он попал под так называемый «писательский призыв» и был назначен литератором газеты 20-й армии «За счастье Родины».

Как и всем военкорам, Михалкову многое пришлось пережить на фронте. Вместе с войсками он отступал до самого Сталинграда, получил серьезную контузию во время авиационного налета на Одессу, принимал участие в обороне Севастополя. Он писал стихи, описывающие переживания человека, попавшего на фронт с самого начала вой ны: бомбежки, горечь отступления, гибель боевых товарищей, ожесточенные бои.

Пренебрегая трудностями и опасностью, Михалков часто бывал на переднем крае, отражал вместе с бойцами атаки, ночевал в землянках. Но случались и курьезные случаи. Так, в ходе наступательной операции 4-го Украинского фронта по освобождению Крыма Михалков со своим сослуживцем Габриэлем Урекляном (запомните это имя), выступающим под литературным псевдонимом Эль-Регистан, в сопровождении двух автоматчиков отправились на машине для сбора информации в одну из воинских частей. Неожиданно они наткнулись на большую группу противника. Как оказалось, это были румынские военнослужащие.

– Не глуши мотор! – выкрикнул Габриэль водителю, когда к ним уже приблизился пожилой румынский офицер.

Не успел тот раскрыть рот, как журналист огорошил его по-французски: «Quelle partie? Qui est le commandant?» (Какая часть? Кто командир?)

Офицер растерянно, тоже по-французски, отрапортовал. Он хотел что-то спросить, но Уреклян приложил руку к козырьку и толкнул локтем водителя. Тот все понял без слов и дал полный газ. Так смелость и находчивость военного корреспондента помогли избежать в лучшем случае плена.

В ноябре 1941-го Михалков был переведен спецкором центральной газеты Военно-воздушных сил СССР «Сталинский сокол». Вот что он сам вспоминал о том периоде своей службы: «Мы, армейские журналисты, не просили у редактора двух недель, для того чтобы написать стихотворение или очерк. Мы писали, сидя где-нибудь на пеньке в лесу или в землянке, все, что тогда было нужно нашему читателю в солдатской шинели. И пусть не много из того, что в те годы написано, осталось жить в наших авторских сборниках, но это была великолепная школа оперативности, внутренней собранности, воспитания чувства ответственности и медленного, трудного, капля за каплей, накопления опыта».

Сергей Михалков был автором листовок, которые сбрасывали с самолетов летчики Северо-Западного фронта над оккупированной немцами советской территорией. На листовках под заголовками «Пусть не дрогнет твоя рука!», «Ты победишь!», «Не быть России покоренной!» были напечатаны стихотворные послания к партизанам, в которых поэт стремился ободрить и призвать к борьбе русских людей:

Спустя почти 30 лет Сергей Владимирович писал: «Я отчетливо вижу слабости и шероховатости в том, что писалось в далекие военные годы: война, как хорошо знают фронтовики, порой не давала времени на тщательное обдумывание и шлифовку каждой строки. Разумеется, можно было бы отредактировать, переработать и даже написать сейчас заново те или иные вещи. Но это был бы уже Михалков "образца 1976 года", а не Михалков военных лет, каким без всякого приглаживания и причесывания я решаюсь предстать перед сегодняшними читателями. В конце концов, военное творчество писателя – не только определенный, очень важный этап в его собственной биографии, но и частичка – пусть самая малая – общей нашей истории. А историю, как известно, не следует ни ухудшать, ни улучшать. <…> В меру своих сил я старался служить делу Победы, делу мира, работая в самых разнообразных литературных жанрах».

Слава дяди Степы сопровождала военкора Михалкова и на фронте. Генерал-лейтенант Андрей Окороков в мемуарах писал: «До Отечественной войны его [Михалкова] знали как поэта, пишущего стихи для детей. «Дядя Степа» стал известен всей советской детворе, но война превратила автора в поэта, отдавшего весь свой талант делу защиты страны. Сергея Владимировича любили не только за талант, но и за простое, товарищеское отношение ко всем. Всегда подмечавший острым глазом юмориста теневые стороны фронтовой жизни, он как никто умел мягко, милой шуткой обратить внимание на эти отрицательные моменты».

Новые знакомцы, с которыми сводили Михалкова фронтовые дороги, узнав, что перед ними – автор «Дяди Степы», расцветали в улыбке. Неудивительно, что о главных своих читателях – детях – Сергей Владимирович не забывал и в годы войны. В 1942 году он на страницах газеты «За Родину» под заголовком «Пишут дети» сделал обзор детских писем, приходивших на фронт. Такой подачи материала во фронтовой печати еще не было. В обзоре были письма детей, ставших свидетелями фашистских злодеяний. Детей, чьи отцы и братья сражались за их счастливое детство. Детей, которые заменяли на заводах и в колхозах ушедших на фронт родных. И все они просили бойцов отомстить. Как сейчас бойцы на СВО самыми драгоценными считают письма, которые со всей страны присылают им школьники, так и воины Великой Отечественной плакали над этими газетными страницами, и эти слезы помогали им сражаться и побеждать.

В годы Великой Отечественной военкор Михалков успевал сочинять басни и киносценарии. Фильм «Фронтовые подруги», снятый по его сценарию, был экранизирован и принес Михалкову Сталинскую премию. Сергей Владимирович перечислил полученные денежные средства в Фонд обороны. На них был построен тяжелый танк, которому дали название «Беспощадный». 25 мая 1942 года эту машину передали экипажу 6-й гвардейской танковой бригады.

В 1943 году, в самый разгар войны, встал вопрос о государственном гимне. В этом качестве использовался французский «Интернационал», но для поднятия патриотического духа советского народа требовалось свое, национальное произведение. Был объявлен открытый конкурс, в котором приняли участие 170 композиторов и поэтов. Оценивать конкурсантов должна была специальная комиссия во главе с маршалом Климом Ворошиловым.

Несмотря на военкорские и литературные заслуги, Сергея Михалкова в комиссию не включили, и, когда поэт посетовал на это своему другу Габриэлю Урекляну (помните этого находчивого «француза»?), тот вновь выдал гениальную идею: а почему бы им с Михалковым не предложить свой вариант?

В результате двухдневной напряженной работы появился текст, который впоследствии узнала вся страна. Именно вариант Михалкова и Урекляна, положенный на музыку Александра Александрова, прозвучал в ночь на 1 января 1944 года по Всесоюзному радио.

Кстати, еще один знаковый конкурс Михалков выиграл почти 20 лет спустя: именно его строка была признана лучшей среди вариантов надписи для мемориала «Могила Неизвестного Солдата» в Москве. Слова «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен», которые читают все пришедшие к Вечному огню в Александровском саду, принадлежат Михалкову. «Тем самым я как бы воздал личные почести всем со славою погибшим в Великой Отечественной войне советским солдатам, которых – без различия чинов и званий – считаю своими однополчанами», – говорил поэт.

В марте 1943-го Сергей Владимирович получил редкую для военных корреспондентов боевую награду – орден Красной звезды – «за самоотверженную литературную деятельность, организацию выпусков газеты "Сталинский сокол" и издание стихов, пьес и листовок». Второй орден – Красного Знамени – был получен уже подполковником Михалковым в 1945 году.

Сергей Владимирович называл себя «человеком счастливой судьбы». И действительно, его жизнь была полна интересных, знаковых событий. Незадолго до ухода из жизни в одном из интервью Михалкова спросили: «Какое у вас самое яркое воспоминание?» Он ответил: «Война. И то, что на ней я остался жив. Меня тысячу раз спрашивали: "Ваши стихотворения про войну – это действительно то, что вы испытали, видели, или это написано по чьим-то рассказам?" Никаких "или"! С чистой совестью, как о самом святом, могу сказать: все мои фронтовые стихотворения про детей ли, про войну – это я сам, мои переживания, мои радости и боли, то, что прошло через моё сердце...»