И грянул год, пришёл черёд.
Нынче мы в ответе,
За Россию, за народ
И за всё на свете!
(А. Твардовский)
Современные туристы называют город Нюрнберг в Баварии «самым немецким городом» не только за открыточные виды: здесь действительно сохранился, вернее, был восстановлен после Второй мировой войны аутентичный средневековый облик.
Гитлер любил Нюрнберг, и в 1933 году объявил этот город официальным местом проведения нацистских съездов. В результате налёта англо-американской авиации 2 января 1945-го центральная часть Нюрнберга была практически полностью разрушена, но, по историческому промыслу, сохранился Дворец правосудия с единым комплексом тюрьмы, где в 1946 году Международный трибунал судил самых высокопоставленных гитлеровцев.
Соглашение об учреждении Международного военного трибунала для суда над гитлеровской Германией 8 августа 1945 года в Лондоне заключили правительства СССР, США, Великобритании и Франции, впоследствии к соглашению присоединились 19 других стран – членов Антигитлеровской коалиции.
Нюрнбергский процесс стал первым в мировой истории случаем международного осуждения правящего государственного режима страны, его институтов и высших чиновников с приведением в исполнение смертных приговоров. Судебный процесс над бывшими главарями Третьего рейха как над узаконенными служителями зла проходил почти год: с 20 ноября 1945-го по 1 октября 1946-го в зале №600 Дворца правосудия.
Нюрнберг вошёл в американскую зону оккупации Германии, потому именно американцы обеспечивали охрану, питание, связь и организацию работы всех ведомств Международного военного трибунала.
В ходе процесса состоялось 403 открытых судебных заседания, было допрошено 360 свидетелей обвинения и защиты, записано 27 тысяч метров звуковой плёнки и свыше 500 миллионов страниц печатного материала. Обвинители предъявили сотни вещественных доказательств, километры документальной киноплёнки, тома фотографических альбомов... На основании титанической работы международных специалистов трибунал приговорил семь военных преступников к длительным тюремным срокам, а двенадцать – к смертной казни через повешение: Геринга, Гесса, Кейтеля, Кальтенбрунера и других бывших руководителей самопровозглашённой «высшей расы». Некоторые из них покончили с собой до казни.
Обвинитель от СССР Роман Андреевич Руденко не понаслышке знал, что такое военные преступления фашистов на оккупированных территориях Советского Союза. Он возглавлял следственную группу, которая шла вслед за наступающими советскими войсками и собирала доказательства преступлений нацистов. Военкоры и фотокорреспонденты внесли большой вклад в эту работу.
Вместе с войсками передвигались походные фотолаборатории, которые давали возможность военкорам работать оперативно. Некоторые снимки на фронте были сделаны ценою жизни. Как, например, фотографии освобождённого Севастополя, когда осколком вражеского снаряда под Сапун-горой был убит фотокорреспондент «Правды» Михаил Калашников.
Среди военкоров Великой Отечественной, пишущих репортажи под обстрелами, погибающих вместе с пехотой, были штатские и офицеры, майоры и подполковники, орденоносцы и даже Герой СССР – Сергей Борзенко, который смог взять командование морского десанта на себя в почти безвыходной ситуации.
На выполнение задач по освещению подвигов советской армии и флота, партизанского движения, а также для фиксации вражеских военных преступлений работала целая армия военкоров, фотографов, кинооператоров. Среди них – легендарные имена, запечатлевшие знаковые мгновения самой страшной войны в истории человечества.
Корреспондент фотохроники ТАСС Макс Альперт ухитрился занять позицию впереди атакующих советских войск и всего за несколько минут до гибели героя Алексея Ерёменко запечатлел его на снимке, известном на весь мир под названием «Комбат».
А ведь фототехника того времени была далека от совершенства. Но фотографии Дмитрия Бальтерманца, Бориса Кудоярова, Виктора Тёмина, Павла Трошкина, Александра Устинова, Ивана Шагина, Михаила Калашникова и других военкоров передают нам горячее дыхание истории: через какие испытания, лишения, утраты и жертвы шёл советский народ к Великой Победе над фашизмом.
Военкоры Великой Отечественной фиксировали множественные следы той войны, однако часто «клали на полку» отснятые кадры следов нацистских преступлений на освобождённых территориях Советского Союза. Многое из отснятого материала невозможно было использовать в официальных киножурналах: был слишком очевиден садизм преступников. Но такой жуткий документальный материал был нужен: советские юристы подготавливали его для демонстрации на грядущем международном трибунале. И этот час пришёл, растянувшись судебным процессом над руководством Третьего рейха в Нюрнберге почти на год.
Военкор газеты «Известия» Дмитрий Бальтерманц 2 января 1942 года сделал снимок «Горе», который вошёл в акт Чрезвычайной государственной комиссии на трибунале в раздел «Документ СССР-63». На фотографии местные жители оплакивают убитых немцами мирных жителей.
Местом массовой казни советских людей гитлеровцы избрали противотанковый ров, неподалёку от города Керчь в Крыму вблизи деревни Багерово, куда в течение 3 дней автомашинами свозились семьями обречённые на смерть люди. После прихода Красной армии в Керчь в январе 1942 года при обследовании Багеровского рва (шириной 4 метра, глубиной 2 метра) было обнаружено около 7 тысяч трупов женщин, стариков, детей, подростков. Возле рва были замёрзшие лужи крови. Там же валялись детские вещи, игрушки вместе с обрубками рук и ног… Фашисты расстреливали беззащитное население разрывными пулями.
Слушая эти слова, глядя на такие документы, знаменитый журналист Илья Эренбург записал в зале суда, что чувствует рядом с собой тех, кого встречал на фронтовых дорогах: черногорку, детей которой немцы сожгли живьём; женщину из Мариуполя, которая рассказывала ему, что, когда дочку раздели немцы, девочка плакала и говорила: «Дяденька, я не хочу купаться», а «дяденька» закопал её живой на глазах у матери. Все они ждали возмездия. Легендарный военкор писал, что здесь, в Нюрнберге, чувствовал, как все люди, в ком есть сердце, говорили: «Уберите с земли фашизм!»
И знаменитые поэты: Сергей Михалков, Михаил Матусовский, Константин Симонов, и неизвестные авторы посвящали павшим защитникам Отечества и жертвам войны стихи и песни. Все советские школьники 40-х и 50-х годов знали проникновенную песню неизвестного автора про Витю Черевичкина:
Жил в Ростове Витя Черевичкин,
В школе он отлично успевал.
И в свободный час он, как обычно,
Голубей любимых запускал…
Фотография расстрелянного фашистами в Ростове мальчика Вити Черевичкина с мёртвым голубем в руках, сделанная военкором ТАСС Максом Альпертом, тоже стала обвинительным документом в ряду других на Нюрнбергском процессе. Немцы расстреляли мальчика за то, что он разводил голубей, а фашисты запрещали русским такое занятие. Весь мир негодовал от фактов, которые открывались, но каждый из них требовалось юридически доказать как акт намеренного злодеяния гитлеровского режима.
Кадрами с Витей Черевичкиным, расстрелянным и окоченевшим со своими птицами, оператор-хроникёр Роман Кармен начинал свой документальный фильм, представленный на Нюрнбергском процессе Главным обвинителем от СССР. Фильм назывался «Кинодокументы о зверствах немецко-фашистских захватчиков» и имел предисловие:
«Мы, операторы-фронтовики Воронцов, Гиков, Доброницкий, Ешурин, Зенякин, Кармен, Кутуб-Заде, Левитан, Микоша, Мухин, Панов, Посельский, Сегаль, Соловьёв, Сологубов, Трояновский, Штатланд, торжественно свидетельствуем, что в период с 1941 по 1945 год, выполняя свой служебный долг, работали в частях Действующей Красной армии, снимали на плёнку различные эпизоды Отечественной войны. Кинокадры, включённые в настоящий фильм, являются точным воспроизведением того, что мы обнаруживали, вступая в различные районы после изгнания из них немецко-фашистских войск».
В самом начале суда американцы показали свой фильм о военных преступлениях нацистов, снятый в 1944-1945 гг. на освобождённых территориях в странах Европы. Но на территории СССР фашисты творили такие массовые зверства, которые не позволяли себе в странах Европы, потому снятая советскими кинооператорами хроника оказалась для международного суда сильнейшим доводом.
Режиссёр Роман Кармен использовал в фильме точные юридические формулировки и сделал всё для того, чтобы документальный фильм был именно документом, который нельзя обвинить в пропаганде или несоответствии юридическим стандартам процесса. В итоге киноматериалы, как и фотографии, стали самостоятельными свидетельствами. Советский фильм демонстрировался на 62-й день трибунала и свёл на нет все попытки защиты нацистских преступников. Да, у людоедов Третьего рейха по правилам юриспруденции на суде были свои защитники. И отчаянные! Но Герман Геринг после фильма Кармена перестал улыбаться на скамье подсудимых и понял, что обречён на позорную казнь.
Писатель Леонид Леонов, во время судебного процесса вглядываясь в лица подсудимых, образно заметил:
«Звериная хитрость, этот разум подлости, светится у каждого в глазах, и любого из них дьявол взял бы себе в министры…»
Действительно, чистый сатанизм – гитлеровские лагеря смерти. Во время чтения документов на эту тему со стороны советских обвинителей в зале суда даже офицеры падали в обморок от нервного потрясения. А советские военкоры входили в освобождённые лагеря смерти в числе первых вместе с войсками и ответственно выполняли свою работу: фиксировали следы преступлений против человечества.
Среди этих военкоров был ТАССовец Марк Редькин. Первый репортёр, который сфотографировал лагерь смерти Освенцим сразу же после его освобождения. Снимки Редькина тоже стали документами наряду с записями Бориса Полевого, зафиксированными со слов освобождённых заключённых Освенцима. «Лагерь Освенцим был самым совершенным и самым чудовищным зданием немецкого фашизма».
Полевой записывал рассказы заключённых об опытах над людьми, об упражнениях эсэсовцев в стрельбе на полигоне по движущимся мишеням, когда в качестве мишеней были заключённые, бегущие по полю в тщетной надежде спастись. Борис Полевой описал промышленные масштабы убийства людей, фашистский «тир» Освенцима:
«Этот "тир" был оборудован по последнему слову техники, бетонированная земля у него была снабжена стоками и решётками для спуска человеческой крови и тут же были резиновые шланги для смывания её со стен».
Когда советские войска освободили Освенцим, длинное здание газовых камер было уже взорвано убегающими гитлеровцами для сокрытия преступлений. Но на оставшихся стенах можно было разобрать надписи: «раздевалка», «дезинфекционная», «баня». Здания были ловко замаскированы под бани. В них были даже фальшивые краны. А лейки душей на потолке действовали, но не для того чтобы мыть людей, а для того чтобы смывать с полов их кровь.
Снимки и фронтовые очерки военкоров приобрели в ходе работы трибунала статус документов. В ходе следствия мир узнавал о том, как умерщвление людей было поставлено фашистами на промышленный поток, о страшных медицинских опытах над узниками и ужасался. Например, операции по смене пола, которые в США и Европе люди с искалеченной психикой сегодня делают добровольно, гитлеровские изуверы в клиниках концлагерей начинали делать тогда, в годы войны, как опыты над пленными разных национальностей.
Концлагеря Освенцим, Треблинка, Собибор и другие были предназначены для массовых убийств и рассчитаны на истребление нескольких десятков тысяч человек в день. В ходе процесса бо́льшую часть доказательств о злодеяниях гитлеровского режима предъявила советская сторона обвинения.
Военкор Ольга Игнатович служила фоторепортёром газеты 1-го Украинского фронта. В числе первых кино- и фотокорреспондентов она вошла в освобождённые советскими войсками концлагеря Майданек и Освенцим, где сделала снимки, также ставшие материалами Нюрнбергского процесса. Трудно представить, как человеческая, тем более женская психика справлялась с тем, что открывалось.
Мировое сообщество содрогнулось, узнав правду о концлагерях Германии и о том, какими методами фашисты вели войну на территории Советского Союза, какие совершали чудовищные преступления против мирного населения, как применяли пытки к военнопленным, сжигали сёла, грабили города, уводили население с оккупированных территорий в рабство... Европейские страны гитлеровцы покоряли по-другому, а с Россией, как немцы называли Советский Союз, вели войну на истребление. И многие могли бы не поверить в жуткое средневековое варварство «культурных» немцев без свидетельств советских военных корреспондентов и следователей.
Три военных снимка собственного корреспондента ТАСС Евгения Халдея на судебном процессе в Нюрнберге были приобщены в качестве доказательств совершённых нацистами преступлений и показаны всему миру на суде. Это фотографии разрушенного Севастополя, растерзанных фашистами жертв во дворе ростовской тюрьмы и панорама труб сожжённых домов Мурманска после налёта немецкой авиации.
В Мурманске все дома были деревянными, потому от него в 1942 году остались одни печки. У Евгения Халдея, как и у многих советских людей, имелся свой личный счёт к гитлеровцам. В 1941 году гестаповцы в оккупированном Донецке убили его отца и трёх сестёр, не успевших покинуть родной город. В Нюрнберг Халдей приехал запечатлеть возмездие, которое обязано свершиться и исказить некогда довольные лица преступников.
В зале суда лейтенант Военно-морского флота, орденоносец Халдей всегда работал в офицерской форме с боевыми наградами, что явно раздражало подсудимых, особенно Геринга, который бравировал на процессе своей выдержкой, острил, даже улыбался, позируя перед американскими фотографами в штатском. Но когда к нему приблизился советский военкор, чтобы снять крупный план, Геринг вдруг вскочил с места и начал кричать на Халдея, выражая протест. Евгений Ананьевич вспоминал, что тогда к ним подбежал американский офицер из команды охраны и, узнав в чём дело, просто дал Герингу резиновой дубинкой по затылку. Преемник Гитлера успокоился и покорно дал себя сфотографировать советскому фотографу. Другой американский коллега в дальнейшем ходе процесса тоже помогал Евгению Ананьевичу занять самые выгодные для съёмки позиции в ходе допроса Геринга, что было против общих правил.
Восстановленный из руин, старый европейский город Нюрнберг – с XVIII века средоточие германской культуры. Здесь, на заседаниях нацистов, принимались антисемитские законы, активно формировались идеи создания расово чистого государства (например, два законодательных акта, известных под общим названием «Нюрнбергские законы»: закон о гражданстве рейха и закон о немецкой крови от 1935-го года, ставшие началом будущего позора Германии). Главный разрушительный удар нацизму нанесли те, кого немцы считали «расово неполноценными людьми»: славяне, грузины, татары, евреи, башкирцы, чеченцы – армия Советского Союза.
Ещё в разгар Великой Отечественной войны, в октябре 1942 года, советским правительством было высказано требование осудить фашизм как идеологию и наказать руководителей Третьего рейха. Союзники (США и Великобритания) были не прочь расправиться с нацистами по упрощённой схеме, о чём прямо высказывались Рузвельт и Черчилль.Но правительство СССР поставило целью предоставить юридическое обоснование опасности нацистской идеологии, обличить перед всем миром политический режим Гитлера, признать факт геноцида советского народа и создать Международную систему сдерживания экстремизма. Эти цели были достигнуты, но тогда, на судебном процессе в Нюрнберге, казалось, что сатанинская идея национального превосходства уйдёт навсегда из жизни человечества…
Сегодня нечто опасное снова витает над аутентичным европейским городом. Может быть, Нюрнбергские законы гитлеровской Германии не были никаким началом чёрных страниц истории, а просто то, что скрывалось под романтическим ореолом тевтонского духа, явилось тогда на белый свет через личность Гитлера, лидера нации, обожаемого большинством немцев? Нет ответа. А есть вопрос: не сойдёт ли Германия с ума снова, уже в XXI веке?
Сырым ноябрьским утром 1945 года из Москвы в Нюрнберг вылетали люди для освещения работы Международного трибунала. Их имена были хорошо известны в мировой журналистике: Илья Эренбург, Евгений Халдей, Всеволод Вишневский, Константин Симонов, Леонид Леонов – лучшие перья в публицистике! Сталин лично одобрил список того журналистского десанта из 45 человек, в котором состояли военные корреспонденты, писатели, кинорежиссёры, операторы, фотографы, прославленные карикатуристы.
Военкоры выделялись в этом десанте фронтовыми биографиями, многие из них были награждены орденами и медалями, как например, подполковник Юрий Корольков, Давид Заславский, Борис Полевой, имеющий к тому времени 5 боевых орденов. Новая задача военкоров состояла в том, чтобы предать публичной огласке преступления нацистов против мира и человечности на процессе века, на «Суде народов» в Нюрнберге.
Мировым пресс-центром Международного трибунала стал графский замок Фабер-Кастель неподалёку от Нюрнберга, где сейчас проводятся различные культурные мероприятия: выставки, концерты. Во время проведения судебного процесса в 1945–46 годах здесь жили и работали писатели, журналисты разных стран, машинистки, стенографисты, переводчики. В Нюрнберг приехали 315 журналистов из 31 страны. Многие из них активно общались между собой, изучали языки, устраивали вечеринки, танцевали, ибо нормальные люди тянулись к сердечному общению, к светлой стороне жизни после страшного напряжения при чтении документов в зале суда, «на кухне дьявола», как выразился Борис Полевой.
Илья Эренбург записал, что воспринимал всё происходящее тогда как апофеоз справедливости, который он ждал с 1942 года, а в зале суда пристально разглядывал подсудимых, как будто искал разгадку трагедии. Но следов волнения или раскаяния он не нашёл. По воспоминаниям Эренбурга, обвиняемые выглядели скучающими. Герман Геринг явно красовался, а Рудольф Гесс, заместитель Гитлера по партии, имитировал амнезию – потерю памяти: якобы не мог абсолютно ничего вспомнить из своего прошлого и потому напоказ читал книгу. Советские военкоры тщательно записывали свои наблюдения в ходе суда народов.
В состав Международного трибунала вошли восемь судей – по два человека от СССР, США, Великобритании и Франции. Обвинение каждой из стран-победительниц представляли главные обвинители, их заместители и помощники – всего 50 человек. Сторону защиты представляли адвокаты и их ассистенты – всего 81 человек. Важнейшей чертой Нюрнбергского процесса явилось обеспечение необходимых процессуальных гарантий для обвиняемых. Чудовища на скамье подсудимых имели право защищаться лично или при помощи адвокатов, а также знакомиться с документами на немецком языке, представлять доказательства в свою защиту.
Как отмечал Борис Полевой, подсудимые активно воспользовались своим правом и сразу обрушились на обвинителей. Западные газеты потом выходили с яркими заголовками: «Суд ведёт Геринг!», «Экс-рейхсмаршал – звезда процесса!». Действительно, бывший рейхсмаршал Герман Геринг на скамье подсудимых держался уверенно и свободно, артистично блистал остроумием, улыбался, активно вёл дискуссию, доказывая, что нацисты улучшали благосостояние немцев, строили дороги, поднимали промышленность и в целом приносили немалую пользу.
Корреспондент «Правды» отмечал, что обвинителям крыть аргументы Геринга было трудно. Однако надменность Геринга иссякла, когда в зал суда вошёл советский офицер и представил вещественные доказательства сатанинских законов, принятых в гитлеровской Германии: пепельницы из человеческих черепов, абажуры из человеческой кожи – такие изделия мастерили в фашистских концлагерях.
В тот день судебных слушаний, который был назван «Днём Бухенвальда», среди посетителей на балконе, секретарей-машинисток, переводчиков случались истерики. Даже офицеры охраны иной раз падали в обморок от увиденного и услышанного… Общую мысль потрясённых людей точно сформулировал в очерке из зала суда военкор Семён Кирсанов:
«Если бы фашистская Германия победила Советский Союз, то во вселенной, устроенной на гитлеровский лад, существовал бы один закон – фантазия холодного изувера».
Советские военкоры в обмороки не падали, но засыпали со снотворным.
Несмотря ни на что, защита нацистов продолжала упорствовать, отрабатывая крупные гонорары:
«За всё должен отвечать Гитлер, которого мой подзащитный безуспешно пытался отговорить от неправильных шагов!»
Адвокаты дьяволов утверждали, что нападение на СССР было мерой вынужденной: Москва сама готовила агрессию против Германии в конце 30-х годов. Тогда в Нюрнберг был тайно доставлен и представлен перед судом важный свидетель со стороны советского обвинения – бывший генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс, взятый в плен под Сталинградом. В Германии в 1943 году его объявили погибшим.
«Паулюс – фельдмаршал в штатском редко взглядывал на подсудимых, с усилием сохраняя равновесие взятого тона»,
– рассказывал в статье «Очистительная гроза» Константин Федин. По его словам, Паулюс заметно волновался, однако был честен перед Международным трибуналом, рассказав правду о том, как в Германии зарождалась идея создания Третьего рейха, как разрабатывался план нападения на СССР.
Одним из инициаторов спецоперации с доставкой Паулюса в качестве свидетеля был главный обвинитель со стороны СССР – Роман Руденко. Роман Андреевич в отличие от своих коллег из стран-союзниц знал, что такое война. Когда на советской земле фашизм отступал, обнажались его страшные следы. До Нюрнберга главный прокурор Руденко фактически возглавлял следственную группу, которая шла за наступающими советскими войсками и собирала доказательства преступлений нацистов. Военкоры составляли часть этой группы. Яркий обличитель Руденко довёл американских журналистов до того, что они запустили в прессу «жареную утку»: якобы советский обвинитель Руденко пытался убить Геринга в ходе слушаний. Так советские корреспонденты столкнулись с погоней за «жареным» и после этого учились держать ухо востро.
Но в основном журналисты в Нюрнберге были солидарны друг с другом. Однажды хитрый американский репортёр из крупного медиа-концерна захватил телеграфные провода обеих компаний, связывающих США и Европу. Ссылаясь на правило, гласящее, что нельзя прерывать сообщение, которое ведётся непрерывным текстом, ловкач усадил помощницу передавать в своё агентство телеграммой Библию. Американка периодически перемежала духовный текст новостями из зала суда, а другие корреспонденты лишились доступа к телеграфной линии. Тогда журналисты кинулись за помощью к советским коллегам, имеющим свой отдельный канал связи, но получили отказ и шутливый совет от Бориса Полевого, как восстановить справедливость: «Набейте хитрецу морду».
Шутку авторитетного военкора западные коллеги приняли всерьёз и проучили наглого почитателя Библии, который потом долго щеголял выбитым передним зубом и синяком, уверяя, что споткнулся на крутой лестнице. Только проблем со связью ни у кого больше не возникало!
Среди представителей советской прессы на процессе присутствовали замечательные карикатуристы: Борис Ефимов из газеты «Известия», Николай Жуков из газеты «Правда», творческая группа Кукрыниксы из Совинформбюро: Михаил Куприянов, Порфирий Крылов и Николай Соколов. Но рисовать в зале суда категорически запрещалось правилами! Художники сидели на четырнадцатом ряду от скамьи подсудимых, напряжённо вглядываясь в лица, а после заседаний рисовали карикатуры на военных преступников, придумывали прозвища и репризы, чем вызывали восхищение американцев.
Для Геринга Кукрыниксы придумали образ жабы и сочинили репризу: «Сегодня он выглядит помятым. Ничего, скоро отвисится». Эта карикатура очень понравилась коменданту суда – американскому офицеру, и он разрешил художникам занять в зале места непосредственно перед скамьёй подсудимых, чтобы делать зарисовки под видом записей в блокнот. И художники не подводили американского коменданта. В быстрых набросках они фиксировали лица подсудимых, делая вид, что пишут в блокнотах, ничем не нарушая предписания. Так появилась уникальные выразительные серии карикатур советских художников.
Присутствовал на процессе и Рудольф Дицен – крупный немецкий писатель с псевдонимом «Ганс Фаллада», книги которого расхваливал сам Геббельс – министр пропаганды рухнувшего Третьего рейха. Писатель Константин Федин запомнил Фалладу как человека с муками совести, который ненавидит своё прошлое, называет Германию «больным сердцем Европы» и надеется увидеть любимую родину вновь здоровой. Так и случилось: Германия быстро восстановилась после войны с помощью Советского Союза, а сегодня, похоже, болезнь к ней возвращается, ведь России приходится отстаивать итоги Второй мировой войны и Нюрнбергского процесса как правовой гарантии этих итогов.
Значение работы советских военкоров на судебном процессе в Нюрнберге бесценно для всего человечества. Когда в 1945 году судья Роберт Джексон – главный обвинитель от США – начинал Нюрнбергский процесс, он сказал:
«Привилегия открыть первый в истории судебный процесс по делу о преступлениях против мира во всём мире представляет собой серьёзную ответственность…»
Однако сразу после окончания Нюрнбергского процесса американцы про свою ответственность забыли. Они аккуратно упаковали в деревянные ящики 1 942 граммофонных диска, на которые записали более чем 775 часов судебного процесса, и потеряли их. Только к 2010 году наши бывшие союзники по антигитлеровской коалиции начали выяснять, куда же подевались аудиозаписи Международного трибунала над нацистскими преступниками. Как бы то ни было, на сегодняшний день главными документальными источниками остаются стенограммы Нюрнбергского процесса, бо́льшую часть из которых составляют документы, написанные по данным советских военкоров.
Нынешние военкоры идут той же дорогой, что и их славные предшественники – советские военкоры. Продвигаясь по фронтам специальной военной операции на Украине, они собирают информацию о военных преступлениях, фиксируют, превращают в очерки, рассказы и фильмы для будущего международного трибунала. Возмездие неотвратимо!
Проект реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.